Category: спорт

Category was added automatically. Read all entries about "спорт".

Kozhanyj Chulok

Старая Рудка- Пиштань- Юронга.


           Одиночное путешествие по Заветлужской тайге.,


С  изумлением прочитал о двух  "одиночных пешках"  в родных для меня местах. Я сам
в феврале 1976г. в одиночку прошел на лыжах от села Старая Рудка по Юронгскому просеку минуя еще жилую тогда Пиштань до д. Малая Юронга с одной холодной ночевкой, но с предварительным двухдневным троплением лыжни с возвращением в Старую Рудку.

В1977г. в январе-феврале в составе туристской группы ГМИ совершил лыжный переход от п. Кытлым Свердл. обл. через Косьвинский и Растёсский Камни до д. Малая Ослянка в Пермской обл.  Ну и ещё многое.
Должен сказать, что у  этих двух замечательных ребят нашлись последователи. Со слов известного в Шарангском районе лесопромышленника в начале лета 08 года трое ребят плутали между кордоном охотхозяйства "Юронга и д. Большие Килемары" (не путать с Марийскими Килемарами) по так называемой Ратной тропе. По преданию- один из маршрутов выдвижения войск Иоанна 4 для покорения Казани. Путешественники наткнулись на бригаду лесорубов, которые помогли терпящим бедствие туристам сориентироваться на местности. Лесопромышленник высказал предположение, что ребят  "водил диконькой". Еще одна замечательная местная легенда о человекоподобном существе, обитающем в пределах Килемарского заказника, а так же в лесах Марий Эл на пространстве от д. Сысуи, Танайка и до несуществующей уже д. Отарка. Со слов местных жителей существо очень похоже на йети, т. е. снежного человека.  Ну, местный йети: тема для отдельного разговора, а в том далеком 76г. уменя уже созрело решение об организации лыжного перехода из Азии в Европу через Северный Урал, который и состоялся в следующем 1977г.

Отец рассказывал мне, что в послевоенное время на лошадях зимой возили доски по Юронгскому просеку в Воскресенск. ( Все, о чем я пишу, относится к Нижегородской области.) С тех пор прошло много лет и конечно я не представлял себе просек накатанной дорогой , да и не думал пройти его на лыжах полностью. Все получилось спонтанно. Однажды, с двухстволкой на плече , я дошел до обширной поляны, где когда- то находился лесоучасток Рудка, свернул на Зарослый просек, выводящий на речку Пиштанку и пересекающийся с Юронгским просеком, ведущим в Воскресенский район. Мне хотелось посмотреть на посадки сосны , в создании которых активное участие принимал я сам в составе учеников Старо- Рудкинской школы, которых весной направляли в помощь лесникам местного лесничества. Оказалось , что сосны вымахали выше меня ростом. Посадки сосны граничили с Юронгским просеком и я пошел по нему, глубоко проминая лыжами рыхлый снег, надеясь дойти до конца посадки. Полюбовавшись плодами трудов моих одноклассников и своих тоже я решил продолжить движение по просеку, так как времени было еще мало, а с детства волновавший меня вопрос: "Что там за горизонтом" не давал остановиться. Скоро началось лесное болото и высоченній таволжник с засохшей крапивой совершенно скрывали перспективу. Судя по девственности  зарослей по просеку не ездили и не ходили ни летом, ни зимой. Болото скоро кончилось. По сторонам пошли высокоствольный липняк с примесью березы и ели.  Впереди меня выпорхнули из под снега два рябчика Один отлетел далеко, а второй уселся на ближнюю ёлку , тут же сорвался и исчез среди деревьев.Дальше я шел с ружьем на изготовку. Третий рябчик вспорхнул через несколько шагов и уселся на березовый сук в 15- 20 метрах от меня. Гулко громыхнул выстрел. Облако белого дыма от сгоревшего черного пороха на несколько мгновений скрыло от меня и рябчика и берёзу на которой он сидел, но обострённым слухом я уловил шелест задетых при падении птицы веток берёзы и вздох пушистого снега, принявшего в свою мягкость последний раз краснобрового петушка. Я подошел к рябчику, почти утонувшему в снегу, на котором рассыпались клюквинки птичьей крови, поднял его и оправив перышки, положил в рюкзак. Это был мой первый рябчик, добытый в глухую зимнюю пору. Удовлетворение от неожиданного трофея прибавило мне сил и я решил дойти до Шатнегура- левого притока Пиштанки. Дальнейшая часть пути пролегала среди березово- осинового мелколесья, так называемого карандашника,которым зарастали выработанные делянки. По берегам Шатнегура высились  занесенные снегом эстакады для погрузки леса и штабеля невывезенных брёвен. Пересекая речку, я обнаружил, что иду по наледи. Лыжный след позади меня тут же заполнялся водой. Я ускорил шаг и скоро очутился на противоположном берегу. На мокрые лыжи стал налипать снег и идти стало невозможно. По времени пора было возвращаться домой. До  этого нужно было освободить от намерзшего снега лыжи и просушить их на костре. Нарубив сухих еловых веток, я разжёг костер возле расщепленного елового пня .  Лезвием ножа отскоблил лыжи от  снега и просушил их над занявшимся жарким пламенем пнем. Натаял снега в большой алюминиевой кружке и вскипятил чай. Пожевав хлеба с салом, минут 20 полежал на душистом пихтовом лапнике и двинулся в обратный путь. Вода в лыжных следах при переходе через Шатнегур уже подмерзла и я перешел его без проблем. По пробитому лыжному следу идти было легко и к закату солнца я был уже дома.
Отец выслушал мой рассказ о событиях дня благосклонно и только посетовал: Жаль, что принес рябчика, а не тетерева. На следующий день удача улыбнулась мне. В один из капканов, настороженных возле подрубленных осин в Отрезной(так назывался массив леса, предназначенный для общего пользования) попал заяц- беляк. Заново насторожив капканы, покружив по многочисленным заячьим следам уже под вечер обнаружил на одиноко стоявшей на краю поля берёзе большую стаю тетеревов и стал их скрадывать. Не помогли ни осторожность, ни белый маскировочный костюм. Тетерева снялись задолго до дистанции надежного выстрела. "Нужно было оставить тетеревов в покое до утра, а утром попытаться взять их из лунок"- Сказали- бы знающие охотники, но на утро у меня были другие планы. Юронга занимала все мое воображение.

                                                                                      " Эй, судьба, мой суровый крупье.
                                                                                         Дай, дай сыграть покрупней!

                                                                                         Джек Лондон. "Смок и Малыш".


Восход солнца 6го дня зимних каникул я встретил уже за Сысуевским полем в районе колхозной пасеки, оставив справа отсебя деревню Танайка и территорию бывшег лесоучастка "Рудка",тем самым сократив себе путь на Юронгский просек на 1,5- 2 км. Ружье я не взял, зачем тащить лишние 3 кг, да еще патроны . Зато взял лыжные палки. За плечами висел солдатский вещевой мешок, в котором были топор,свиток бересты, минимальный набор продуктов: те же сало, хлеб, заварка для чая и сахар. Программой максимум на этот день было пересечь усы лесовозной Пиштанской железной дороги и выйти на речку Куму, от котрой до деревни Большой Юронги,цели моего путешествия, судя по карте лесоустройства, было около 8км. На Куме нужно было оборудовать место для ночлега и вернуться домой. По набитой лыжне бежалось легко. В начале 10го утра ч был уже на другом берегу Шатнегура, лыжня кончиласьи лыжи увязли в глубоком сыпучем снегу. Два километра до речки Пиштанки я шел около часа. Кроме рыхлого снега задерживали движение многочисленные сухостойные упавшие деревья, которые приходилось обходить, продираясь сквозь чащобу мелкого березняка и осинника. Скоро пересек ус узкоколейной железной дороги, которая в то время уже не использовалась.С трудом нашел продолжение просека. Еще полтара часа хода и я вышел на железную дорогу Пиштань- Нежнурский- Дубовая. Справа от меня  в нескольких километрах находилась Пиштань, а между Пиштанью и Старой Рудкой проходил накатанный зимник. Этот зимник рассматривался мною, как возможный путь возвращения в Старую Рудку. В дальнейшем Юронгский просек на протяжении 5-7 км представлял собой накатанную лесовозами дорогу, по сторонам которой громоздились горы снега , натолканного булЬдозерами, чистившими дорогу. Дорога шла точно на запад, т.е. в нужном мне направлении. После неболшого перекуса я двинулся по дороге с максимально возможной скоростью. С обеих сторон от меня располагались выработанные делянки, далее слева лежали штабеля леса, стоял вагончик, стояли и лежали бочки из под горючего. Людей не было видно, так как был выходной день.Дорога внезапно кончилась. Дальше громоздились завалы из спиленных деревьев, после которых просек мною был потерян. Я пару раз прошел на лыжах в северном и южном направлении, надеясь пересечь просек- не получилось. Видимо, лесовозная дорога отклонилась с просека в сторону.Расчетного времени до возвращения домой оставалось менее часа и я пошел на запад по компасу.Двигаясь от железной дороги несколько раз пересекал мелкие лесные речки, дойдя до очередной из них, не думаю, что это была Кума, занялся приготовлением места для ночлега. Это не заняло много времени, так как остановился я как раз возле сухостойной ели, которую и срубил на дрова. Обрубил сучья и разделал её на 2х метровые сутунки, которых должно было хватить на длинную зимнюю ночь. Нарубил пихтового лапника на подстилку, растянул плащь- палатку в качестве отражателя для тепла. Решив, что все готово, развел костерок и вскипятил чай. Разлеживаться на мягкой пахучей пихтовой постели было некогда, так как к обусловленному времени я должен был быть дома. Оставив на месте предполагаемого ночлега топор, котелок , вещевой мешок с минимумом продуктов, я с максимально возможной скорость побежал домой. По лесовозному зимнику и пробитой ранее лыжне бежалось легко.Около 19часов ввалился с мокрой от пота спиной в дом, где меня ждали с нетерпением взволнованные родители. Они были, особенно, мать не в восторге от моего времяпровождения и мама мне заявила, что лучше бы я с парнями в клубе водку пил, чем бегал по лесам, как проклятый. Я же считал, что Всевышний отпустил мне здоровья ровно столько, чтобы хватало сил прилично ходить на лыжах, учиться, немножко зарабатывать денег, чтобы хватало на снаряжение и путешествия и ни капли на вино и сигареты. Между тем дрова были переколоты и сложены в поленницу, перевезен стог сена с покоса и отмётан на сарай. Родителям занять меня в дни зимних каникул было нечем и у них не было ничего, чтобы помешать мне завершить фактически уже начатое путешествие. Вот и подошло время "Ч". Рассвет застал меня за Сысуями. В половине десятого пересек железнодорожную ветку Пиштань- Дубовая, а к половине двенадцатого дошел до базового лагеря и уткнулся в тупик. Здесь закончилась лыжня и до Юронгского поля мне предстояло двигаться с черепашьей скоростью, по колено утопая в снегу, натыкаясь на упавшие деревья и согнутые снегом ветви кустарника. По довольно приблизительной прикидке по картам лесничества мне предстояло до наступления сумерек пройти около 9км. Я отводил на это 4часа. К базовому лагерю нужно было возвращаться ночью. На большее ни времени, ни снаряжения и продуктов у меня не было. Все было рассчитано в лучших традициях Вильямура Стефансона,канадского исследователя Арктики, книги которого я недавно открыл для себя.Самое плохое, что могло со мной случиться, это сломанная лыжа, но и в этом случае лишь менялся маршрут и чуть сдвигался срок возвращения. Забегая вперед, скажу, что этого не случилось в описываемый период, но случилось это много позже и в другом месте. После 40 минутного отдыха в базовом лагере, перекуса, сопровождавшегося сомнениями: идти, не идти, я выбрал первое и шагнул в белый лебяжий пух девственных снегов ,укутавших просторы Заветлужской тайги. Я был уже в Воскресенском районе. Сначала двигался по компасу, затем вышел на какую- то дорогу, что шла в нужном мне направлении. По дороге двигаться было легче, приходилось обходить лишь немногие упавшие на неё деревья, а не петлять между деревьями, выискивая наименее заросшие и захламленные места для движения. Внезапно низкое солнце ослепило глаза, деревья расступились. Передо- мною быол поле, заставленное скирдами соломы,а в километрах полутора дымились трубы какой- то деревни. Это могла быть Большая Юронга или Изьянка, мне было не важно. Главное: я прошел на лыжах "Большой лес" моего детства, бывший таким загадочным,и манящим.Лишь к половине девятого ночи я вернулся в базовый лагерь. Очень хотелось пить от потери жидкости с потом. Снег не утолял жажду. Я снял лыжи. Ноги после лыж показались какими-то незнакомыми, не своими. Разжег бересту и положил под заранее приготовленные сухие еловые сучья. Запахло березовым дымом,вспыхнули ярко дрова. Мир сузился до размеров освещенного костром пространства. Занялись пламенем бревна нодьи. После горячего сладкого чая, домашних пельменей и сухарей блаженное тепло навалилось на меня. Я завязал под подбородком тесемки шапки- ушанки, сунул ноги в вещевой мешок, накрылся легкой козьей шкурой и провалился в сон. Карта района описанного путешествия: М1-200000